Я отработал во Франции 12 лет, в этой стране родился мой сын. Но я так и не перестал чувствовать там себя иностранцем.
Я не считаю себя каким-то великим специалистом. Есть очень много гораздо более опытных тренеров. Но я знаю, что работаю на сто процентов, работаю честно, а что будет дальше — посмотрим.
Переход от роли игрока к роли тренера — это настоящая психологическая ломка. Мне очень быстро пришлось стать другим человеком. Говорить с подопечными приходилось не так, как в те времена, когда мы вместе выходили на поле.
Паспорт тренера сборной не имеет никакого значения. Не сказать, чтобы иностранцы плохо работали с нашими сборными. Просто когда нет времени на раскачку, надо сразу впрягаться в тяжелую работу, а это проще сделать нашим специалистам. Объединить людей вокруг себя, повести их за собой зарубежному тренеру всегда очень сложно.
Тренера сборной надо назначать. Когда федерация назначает специалиста, она берет ответственность на себя, а это важный момент. Руководство тем самым говорит тренеру: «Мы тебе доверяем и вместе работаем».
В главной команде страны я готов работать без зарплаты. Это же вполне могут сделать и мои подопечные. Я хочу, чтобы они играли за флаг, за Россию, за собственное имя. А если будет результат – потом уже можно говорить о деньгах.
Вся ответственность за результат всегда лежит только на мне. Поэтому в последние перед турниром дни стараюсь максимально изолировать команду от любых внешних воздействий, чтобы снять с них хотя бы 15 – 20 процентов внешнего давления. Именно давления, а не ответственности.
Ни одна команда, даже собранная из лучших игроков мира, не сможет выиграть что-либо благодаря накачкам. Нельзя ставить игрока «к стенке»: мол, если проиграешь, твоей карьере конец. Каждое «ты обязан, ты должен» для него – дополнительная гирька на руки и ноги.
Я волейбольный тренер, а не математик. Никогда ничего не высчитывал и не собираюсь. Мне совершенно безразлично, с кем встречаться в плей-офф. Это я могу сказать точно.
Я не верю в логику в спорте. Спорт таков, что в нем зачастую происходят абсолютно необъяснимые вещи.
В сборной должны быть только те, кто по-настоящему этого хочет. В советские времена вообще не могло возникнуть подобной формулировки: есть ли у игрока желание выступать за первую команду страны? Вопрос стоял по-другому: возьмут или не возьмут? Достоин или нет?
Спорт есть спорт, и поражения являются его неотъемлемой частью. Как-то президент баскетбольного «Динамо» Евгений Гомельский сказал мне: «Тренер становится настоящим тренером только после того, как его несколько раз снимут с работы».
Совершенству нет предела. Всегда надо двигаться вперед. Если ты остановился, значит, можешь прощаться с надеждой на медали – соперники-то не дремлют.
Если у команды нет права на ошибку, она не выиграет ничего. Будь это хоть футбольный «Реал» с его кучей звезд.
Матчи выигрывают не цифры, а живые команды. В Европе много внимания уделяется статистике, в России же специалисты большое значение придают самоотдаче волейболистов на тренировках, зачастую забывая, что игровая обстановка кардинально отличается от тренировочной. Я стараюсь сочетать эти направления.
В коллективе не нужно искать к разным игрокам отдельный подход. В настоящей команде, все, независимо от возраста и опыта, должны быть объединены одной целью.
Проблемы, которые существуют в сборной, решаются не одним днем. И даже не одним циклом. Нужно время. Но, как всегда, его нет, идет гонка за результатом.
В современном волейболе планирующая подача постепенно становится грозным оружием. На мой взгляд, в начале партий сейчас вообще нет смысла подавать рискованную подачу.
Турнирный календарь мирового волейбола сильно перегружен, а игроки – не машины. Сборники за год имеют всего пару недель отпуска. Всем клубам, в которых выступают волейболисты сборных, приходится расплачиваться за раздутый календарь.
Подача – это серьезное оружие, которым можно выиграть матч, но оно не должно быть единственным в арсенале команды. В конце концов, подача может и не «полететь». На подаче и приеме психологическая составляющая намного важнее технической. Есть огромное количество примеров, когда команда утром на предматчевой тренировке подавала идеально, а вечером все мячи летели в сетку.
Наши волейболисты слабы в индивидуально-технической подготовке. Причем уступаем, кажется, в элементарных вещах. Проигрываем на приеме простого планера, в доводке, в подстраховке. Все эти элементы в волейболе несложные.
Раньше я считал, что сам – лучший психолог. Но, это не так. Я могу рассказать о важности матча. А убрать чувство ответственности за результат, которое убивает искры в глазах, не получается.
Тренер не может открыто проявлять диктаторские замашки, но он должен уметь требовать. Потому что он отвечает за результат.
Тренировать женщин я, наверное, не хотел бы. Универсалом тренер может быть у детей до 12 лет, а на высоком уровне делать хорошо и то и другое очень сложно.
В тяжелые моменты нельзя дать волю панике. Если тренер занервничал, это сильно повлияет и на команду. Ведь в ответственные моменты какие-то установки уже мало что решают. Игроки их практически не слышат. Очень важна манера, в которой ты говоришь, тон.
Пережеванное невкусно. После второго места хочется быть только первым, остальное неинтересно.
Работа тренера заключается в том, чтобы заставлять людей делать то, что они порой не хотят. И это не дети, а почти твои ровесники. Не зря, наверное, во Франции профессия тренера находится на третьем месте в списке самых сложных, сразу после шефа полиции и руководителя предприятия.
Работа для меня на первом месте. К счастью, меня дома понимают. Я стараюсь делать свое дело как можно лучше. Если у меня есть выбор, чему посвятить время, то, скорее всего, это будет именно работа, а не что-то другое. Если я могу переночевать дома, но понимаю, что правильно будет уехать на сбор, то я уеду.
При подготовке материала использованы цитаты из интервью изданиям Sports.ru, «Советский спорт», «Российская газета», «Русский репортер», «Спорт день за днем», «Спорт-Экспресс», «Прессбол», «РИА Новости».
.png)
.png)
